Created with Sketch. Created with Sketch.

Гузель Яхина: «Мне нравится писать истории, которые объединяют людей»

Гузель Яхину называют главным открытием российской литературы последних лет. Ее первый роман «Зулейха открывает глаза» был издан на 20 языках мира, получил несколько престижных литературных премий и уже стал классикой современной русскоязычной прозы. В Алматы писательница приехала на презентацию своей второй книги — «Дети мои». Редактор журнала MEGAzine Антонина Кукаева встретилась с Гузель в кофейне Angel-in-us Coffee и задала вопросы о новом романе.

Гузель Яхина: «Мне нравится писать истории, которые объединяют людей»

Антонина: Ваша первая книга «Зулейха открывает глаза» в какой-то степени автобиографична — основана на воспоминаниях бабушки…
Гузель: Не основана, а, скажем так, вдохновлена.
Антонина: Вдохновлена. Но в целом понятно, почему вы решили рассказать эту историю. А вот роман «Дети мои» — откуда и почему вдруг появилась эта тема, о немцах Поволжья?
Гузель: Вообще немецкая культура мне близка, и немецкий язык мне близок. Я знаю его с детства, мой дедушка был учителем немецкого. Первые немецкие слова, пословицы я услышала от него. И уже в дебютном романе «Зулейха открывает глаза» у меня был немецкий герой — доктор, российский немец, Вольф Карлович Лейбе. Интерес к российским немцам был давно, и этой темой я довольно плотно занялась как раз, когда приступила к созданию линии доктора Лейбе. И как только первый роман был написан, вскоре появилась идея второго романа, уже полностью посвященного немцам Поволжья.
Поволжье — это такое место, где уживаются очень разные народы. Мне нравится писать истории, которые объединяют людей. И в этой истории как раз-таки есть эта тема объединения, тема того, что национальность определяет тебя, но при этом не является самым главным в жизни. Что есть вещи наднациональные. Наверное, из любви к Волге, из любви к немецкому народу, из интереса к раннему советскому периоду, из интереса к теме уживания разных народов рядом — вот на стыке всех этих желаний, интересов, этой любви и возник роман.

Антонина: Насколько тяжело было приступать к его написанию после успеха первого романа, был ли определенный груз ответственности? Или вы все начали с чистого листа?
Гузель: Было очень непросто начать с чистого листа. Я понимала, что это нужно сделать, но получилось не сразу. Потребовался, наверное, почти год работы, каких-то неудачных попыток, фальстартовых заходов во вторую историю. Для того, чтобы действительно начать с чистого листа. Этот чистый лист очень долго создавался внутри, ключи к новому роману подбирались сложно. Но в итоге, съездив туда, на место романного действия, в саратовское Поволжье, походив по этим местам, походив по музеям, приблизившись максимально возможно к тому, где происходила история (вымышленная мной, но все-таки происходившая) — то есть максимально приблизившись к теме — мне удалось отойти от национального и переключиться на общечеловеческие темы.

Антонина: Действие в обоих ваших романах происходит примерно в одно время — в период становления советской власти. В одном из интервью вы говорили, что в России сейчас происходит расцвет исторического романа. Как вы думаете, с чем это связано? Современность так отталкивает и пугает или это попытка закрыть какие-то гештальты?
Гузель: Мне кажется, это попытка восполнить то, что было недосказано. Об этом времени было сказано много и написано много — но не так много честного, не так много правдивого. Плюс у меня нет осмысления личного опыта моих бабушек и дедушек — они рассказывали об этом очень мало, делились очень неохотно, чем-то не делились вовсе. Поэтому у меня словно нет личной связи с этим временем. И хочется сдернуть — хотя бы приоткрыть — ту пелену молчания, которая укрывает эти годы. Мне кажется, через написание исторических романов и, конечно, через чтение исторических романов о раннем советском времени мы восполняем то, что не услышали когда-то от бабушек и дедушек. То, что они могли когда-то нам рассказать, но по каким-то причинам не рассказали — потому ли, что сами хотели забыть об этом, потому ли, что боялись навредить. В романе «Дети мои» тема молчания вообще одна из главных. И главный герой, Якоб Иванович Бах, для меня — символ молчащего поколения. Поколения, которое хотело уберечь этим молчанием своих детей, но в итоге рисковало разрушить поколенческую связь. Нужно ли молчать о страшном? Нужно ли замалчивать свой трагический опыт из благих пожеланий не навредить своим детям? — вот ключевые вопросы романа.

Гузель Яхина: «Мне нравится писать истории, которые объединяют людей»

Антонина: Какую судьбу предрекаете своей новой книге — повторит ли она успех своей предшественницы? Или для вас это абсолютно неважно — написали и отпустили жить своей жизнью?
Гузель: Очень странно было бы иметь какие-то ожидания. Главное — сделать дело, написать текст, а что будет с этим текстом, как он будет читаться, это уже покажет только время. Я надеюсь, книгу будут читать. Надеюсь, читатели разглядят в ней разные уровни, которые были заложены. Кому-то больше понравится личная история героя Якоба Ивановича Баха, который проходит через разные и очень непростые отношения (с любимой женщиной, с приемными детьми) и в итоге формируется, вырастает внутренне на фоне трагической истории немецкого Поволжья.
Для кого-то, возможно, будет интереснее историко-политическая часть. В романе есть достаточно серьезная политическая линия — мне хотелось, чтобы Большая история дышала в романе. Чтобы все, что было описано, соответствовало исторической правде, и драматургия прикрывала очень жесткий каркас исторических фактов. На первый взгляд может показаться, что роман волшебный, в нем много метафор, плавный, тягучий язык, и главный герой большой фантазер, у него очень богатое воображение. Но если сдернуть этот сказочный флер, то останется структура, состоящая из конкретных исторических фактов.
А кому-то, возможно, будет интереснее этнографический пласт, потому что я постаралась нарисовать максимально вещную, яркую, сочную картину жизни немецкого Поволжья — до того, как оно было уничтожено. До того, как этот мир в 41-м году перестал существовать. Рецепты варки арбузного меда и травяного чая, традиция употребления степных клецек (обязательно на полу, хлебая их деревянной ложкой, которую по очереди передавали друг другу), очень смешные суеверия и методы народного лечения, пословицы и поговорки… Мне хотелось нарисовать эту цветную объемную картинку и отразить в ней историю немецкого народа, приехавшего когда-то на Волгу. То есть, я надеюсь, читатель в романе разглядит все эти уровни, эти слои.

Гузель Яхина: «Мне нравится писать истории, которые объединяют людей»

Антонина: По отрывкам из вашего романа «Дети мои» в этом году писали «Тотальный диктант». У нас в Казахстане его тоже писали, кстати, сетовали на запутанную пунктуацию, хотя, я так понимаю, вы ее для диктанта адаптировали…
Гузель: Да, она была приведена к эталонной, полностью соответствующей правилам русского языка.
Антонина: Чем для вас стал этот опыт, причастность к такому явлению как «Тотальный диктант»?
Гузель: Это был необыкновенный опыт и необыкновенный год. С командой «Тотального диктанта» мы начали общаться в мае 2017 года, а в апреле этого — состоялся диктант. Проект потребовал большого количества времени и сил, но при этом дал вдохновение, дал множество интересных встреч. И это, конечно, совершенно незабываемый опыт — когда твой текст, пусть даже маленький кусочек, обсуждают 20 высокопрофессиональных филологов. Я впервые поняла, каким может быть филологический взгляд на каждое слово, на каждый знак препинания. Была изумлена, насколько это серьезная работа. Огромная работа экспертного совета, филологов, программистов — вся команда «Тотального диктанта» трудится целый год, чтобы праздник русского языка, русской литературы состоялся в середине апреля.

Антонина: Гуманитарные науки сейчас едва поспевают за техническим прогрессом. В погоне за аудиторией появляются новые формы — создаются сериалы для смартфонов, подкасты… Литература в этом плане более консервативна. Нужен ли поиск новых форм литераторам, чтобы удержать аудиторию? Может быть, стоит уже написать сборник рассказов для Telegram?
Гузель: Конечно, есть те, кто пытается использовать новые формы, пытается совмещать литературу с театральным искусством, с видеоискусством. Это все очень здорово, главное, чтобы было сделано искренне и талантливо. Мне ближе писать длинные истории, видимо, это зависит от устройства сознания. Надо делать то, что хочется, от чего внутри звенит. И если звенит от идеи сделать роман в сообщениях для Telegram, почему бы нет? Кто-то пробует, у кого-то получается. Я пока написала два романа — вот и весь мой опыт. И я предпочитаю говорить о нем, чем о глобальных вещах. О глобальном пусть рассуждают критики и литературоведы.


Книгу Гузель Яхиной «Дети мои» можно приобрести в магазинах MARWIN сети ТРЦ MEGA.